SHANE AARON BRIDGES ❖ 28 y.o.
Шейн Аарон Бриджес ДЕВИАНТ ❖ | |
Способность управлять кровью как в живом организме, так и вне ее. Требуется зрительный контакт с целью, которая остается в сознании, но становится марионеткой в руках девианта. Невозможно применять одновременно к нескольким объектам. Способность также возможно использовать для заживления ран.
❖ На данном этапе Шейн находится в самом начале изучения всех тонкостей способности и своих возможностей. Самое простое о чем может идти речь, это вызывание спазмов сосудов, повышение и понижение артериального давления, провоцирование кровотечений из носа и разрыв особо хрупких капилляров. Также он способен управлять течением крови в человеческом теле, вызывая отток или приток крови к отдельным конечностям или внутренним органам, что может привести к отмиранию отдельных клеток из-за недостатка кислорода или вызвать внутренне кровотечение, соответственно. Воздействуя напрямую на сердце способен вызвать учащение или замедление пульса, спровоцировать разрыв аорты и инфаркт. Разжижение крови способно привести к быстрой кровопотере, а образование тромбов - к инсульту. Перекрывая ток крови к мозгу, он может вызвать у человека как простое головокружение или усталость, так и, при постоянном и регулярном воздействии, привести к энцефалопатии, нарушениям памяти и поражениям структуры мозга.
Способность работает и в обратную сторону, то есть он может не только вызвать инфаркт или инсульт, но и предотвратить их, снять спазмы, устранить дискомфорт в затекшей конечности или привести в норму пульс.
Для использования способности необходим зрительный контакт на объекте воздействия и высокий уровень концентрации.
❖ При дальнейшем развитии способности возможно использовать её для частичного заживления ран и остановки серьезных кровотечений. Теоретически, можно сделать прямой массаж сердца человеку, не вскрывая грудную клетку. При высоком уровне концентрации возможно использовать способность, управляя всем потоком крови в человечком теле, что позволит взять под контроль человеческое тело и управлять им как куклой.
❖ Любое, даже незначительное использование способности, вызывает носовое кровотечение, а более длительное использование чревато головной болью, доходящей до мигрени, потерей координации и полным истощением вплоть до потери сознания.
❖ Пытается использовать способность на себе, но пока безрезультатно.
ХАРАКТЕР И БИОГРАФИЯ
Новорожденный Нью-Лондон сияет неоном, горит огнями и переливается искрами света. Новорожденный Шейн сопит в своей колыбели, укутанный заботой матери и мечтами отца, и не ведает бед. Город и Шейн – ровесники, их растят как близнецов, как одно целое, они неделимы. Шейн растет и видит величие города, Шейн сам становится великим, когда взирает на простирающиеся до самого горизонта лабиринты улиц и калейдоскопы огней, вереницей проносящиеся перед глазами. Шейн чувствует силу и власть. Он рожден с той серебряной ложкой во рту, коей кормят всех богачей, и с детства знает силу денег и осознает могущество семьи. Но они для него мало что значат, ведь у него есть весь Нью-Лондон, его обитель и его колыбель. Город для него и дом, и брат, тот, что рос вместе с ним и вокруг него. Шейн – Почти его Король.
В детстве Шейн избалован и изнежен, он растет добрым ребенком, что не знает печалей и слёз. Его воспитывают лучшие преподаватели и репетиторы, а сердобольная мамочка позволяет всё, чего он пожелает. Тогда Шейн ещё не видит разницы между постоянным вниманием и постоянным контролем, он купается в любви и ласке, что ему достается. Он добр и искренен, как может быть искренен только ребенок. В газетах его называют Маленьким Принцем, что олицетворяет город, равно как его отец олицетворяет его Создателя. Шейн радостно тычет пальцем в телевизор, где на экране вчерашний приём в честь открытия очередного небоскреба, и, конечно, вся семья в сборе. Шейну ровно шесть, но носить галстук-бабочку он уже тогда умеет с особым достоинством, гордо держа голову перед вспышками репортеров.
Постепенно разница между вниманием и контролем становится четче. Маленький Шейн подвержен пристальному наблюдению, но оно его тяготит. Каждый его день и каждый его шаг выверен и не терпит ошибок, оступаться нельзя, ведь в противном случае на кону репутация. Шейн ещё ребенок и не понимает смысла этого слова, но старается ради внимания отца и материнской ласки. Мать говорит, что в жизни всегда нужно выглядеть достойно, отец и вовсе не видит проблемы, он слишком занят делами города.
Город для Шейна, как линии на собственной ладони, он знает его вдоль и поперек лучше, чем таблицу умножения или расположение вилок на столе за ужином. Он знает его улицы и подворотни, знает все те места, что когда-то были окраинами, а сейчас полны упирающихся в небо домов и огней. Когда Шейн приводит домой друзей с улицы, мать в ужасе выпроваживает их обратно, и объясняет маленькому Шейну, что это совсем не те друзья, которые ему нужны. Шейн раздосадован и не понимает, как можно выбирать друзей, основываясь на цифрах с банковских счетов их родителей или номера этажа, на котором они живут. Шейна задабривают и отвлекают дорогими подарками, и он думает о том, что друзей у него, должно быть никогда не будет, ведь не существует магазинов, где родители могли бы ему их купить. Со временем он всё больше привыкает к большим деньгам, и деньги становятся его друзьями. А остальных можно найти на верхних этажах пентхаусов в домах, построенных отцом.
В шестнадцать Шейн как никто в курсе, что такое популярность. Она идёт за ним по пятам с самого детства, взлетая в клубах сигаретного дыма и рассыпаясь пылью под визгом покрышек на асфальте. Богатенькие детки любят старые машины и гонки над обрывом, когда в крови кипит адреналин, а внизу волны разбиваются с пеной о скалы. Шейн почти как тот бунтарь без причины из древнего фильма, только вместо красной куртки у него кроссовки за пару сотен тысяч. Когда один из ребят разбивается и попадает в реанимацию, Шейн берет всю вину и ответственность на себя, прикрывая чужие спины. Все знают, что ему всё сходит с рук, ведь он любимец этого города.
У Шейна есть всё самое лучшее - лучший автомобиль, лучший телефон, лучшие часы, лучшие костюмы. Шейн забирает всё, что этот мир способен ему предложить и даже больше. Он младший ребенок в одной из самых влиятельных семей Нью-Лондона и всего мира, его детская доброта сломана тотальным контролем и попытками родителей заткнуть все проблемы деньгами. Он быстро учится жить также и берёт то, что хочет. Забирает внимание чужих людей, забирает любовь, купается в славе, приписанной ему кем-то, кого он даже не знает. Он делает всё, чтобы на него обратили внимание, чтобы заметили, чтобы поняли, что он не просто младший ребенок, что он тоже способен на поступки.
Шейн умнее многих, он успешен в учебе, успешен в спорте, хорош во всех тех вещах, которым учат богатых наследников. Он с первого взгляда отличает нож для мяса от ножа для рыбы, идеально держится в седле, пуская коня из рыси в галоп, а на охоте попадает в движущуюся цель с первого раза. Шейн старается изо всех сил, но когда ты младший из трех куда более успешных детей, ты вряд ли можешь кого-то удивить своими талантами. Шейн учится жить по принципу: если ты умнее других, то будь умнее и не показывай этого, и ждёт своего часа. Ему откровенно скучно, и от скуки он затевает всё новые и новые опасные игры, потому что, по всей видимости, только они привлекают к себе достаточное внимание родителей и семьи.
Когда начинается война, Шейн выпускник с двоякой репутацией богатого мудака и своего парня одновременно, что трахает дочку директора на заднем сиденье своей тачки, может провести в любой клуб и замять любую проблему. Язык у него подвешен, он дипломат до костного мозга и способен выпутаться из любого дерьма даже без денег, а деньги он швыряет по ветру, растрачивая их на алкоголь и наркотики. В интернете и прессе уже давно никто не упоминает маленького принца, для всех Шейн – шальной и бесшабашный ребенок, чьими фотографиями пестрят первые полосы желтой прессы, завлекающие скандальными заголовками на фоне новостей с фронта. Шейн смотрит репортажи о военных действиях с экрана телефона, сидя в такси по пути в аэропорт. Нью-Лондон должен быть в безопасности, но семья всё равно полна тревог и отправляет детей из города. Шейн при первой же возможности возвращается обратно. Он не может без города, он давно у него под кожей, на самой подкорке мозга, внутри живота. Город и Шейн одно целое, их нельзя разделять, ведь он Почти его Король.
Шейн держит лицо с обаянием, достойным только королевских наследников, поступает в колледж и оканчивает его почти с отличием, в кои-то веки встречается с одной и той же девушкой дольше двух недель. Он признает, что она ему почти нравится, потому что в ней есть всё, чего нет в нём - светлая душа, невинность и стремление изменить мир к лучшему. Когда они спят вместе, он почти готов заменить слово «трахаться» на «заниматься любовью», потому что когда она прикусывает губу и трепещет ресницами - это вставляет не хуже любого наркотика. На вечеринке по случаю выпуска он едва успевает стащить с неё белье, закрывшись в пустой комнате, когда она говорит о том, что беременна. Шейн не верит, она называет его самовлюбленным ублюдком, и в тот раз она недалека от истины. Вечеринку Шейн почти не помнит, она проплывает в сизых клубах сигаретного дыма и вспышках стробоскопов, расплывается сиреневыми закатами под губами на шее у какой-то девицы на курс младше, что податлива и пьяна, не бьет наотмашь его по лицу, и уж точно не захочет оставаться до утра и спасать мир.
Шейн не знает любви и тепла, кроме материнских, не умеет любить и сострадать в полной мере, у него нет друзей, что наставили бы его на истинный путь, нет даже тех, кто сделал бы это за деньги. Примерно через месяц он узнает, что та девчонка сделала аборт в одной из тех подпольных клиник, где тебе могут вживить нейрочип, только вчера отделенный от чужого мозга в местном морге, или вытащить из тебя ублюдского ребенка, что оказался никому не нужен. Девочка умирает прямо там от потери крови, и впервые в жизни Шейн чувствует, что такое настоящее чувство вины, что такое слабость и страх, а ещё думает, что, возможно, любил её, просто не понял этого. Он посылает её семье деньги, и впервые в жизни они оказываются бесполезны.
Следующие полгода Шейн путешествует в Африку и Южную Америку под эгидой помощи пострадавшим в военных действиях, пытается вникать в семейный бизнес и организовывает благотворительный фонд помощи детям пострадавших семей. Он отчаянно пытается стать хорошим и найти своё место, учится ответственности, отчаянно пытается сделать хоть что-то правильно. Вот только младшие дети редко добиваются успеха, и в завещании имя Артура.
Шейна никто не воспринимает всерьез, что бы он ни делал. Шейн балансирует на грани между добром и злом, оставаясь в глазах семьи всё тем же ребенком, которому нельзя доверить что-то серьезнее зубочистки, а в глазах общественности - шальным наследником самой богатой семьи в городе, и старается соответствовать. Он скрывает неуверенность в себе, растрачивая отцовское наследство на огромный пентхаус почти на небесах, там, где крыша небоскреба встречается с облаками, и разбрасывается деньгами, растрачивая их на бурбон и элитных шлюх. Шейн улыбается ярче неоновых огней, которыми пестрит город, и выпускает дым из легких прямо в черное ночное небо. В городе не видно звезд, а за городом нет жизни. Шейн любит жизнь, любит её течение и пульсацию, ощущает город как кровь в собственных венах, живёт городом и его звуками, бликами, светом; и город дает ему всё, о чем он просит.
Но даже город не может освободить его от бремени одиночества и откровенной скуки. Когда девица за кассой из кофейни на углу оставляет ему на стакане свой номер телефона, он уже даже не ухмыляется и не утруждается запомнить её имя или хотя бы лицо, когда она стонет под ним в подсобке всё той же кофейни в её обеденный перерыв. Когда на очередном приеме фотографы сверкают вспышками своих объективов, он давно не чувствует тот же трепет как в детстве, а лишь на автомате выправляет спину и натягивает дежурный оскал, чтобы прилично выглядеть завтра в новостях. Даже скандал с бургер-эпидемией не трогает его, пока на одной из тусовок какой-то парнишка-официант чуть ли не легкие свои выблевывает вместе с черными сгустками крови, аккурат Шейну на туфли, перед этим заставив разлететься вдребезги все стеклянные предметы в помещении. Шейну везёт, зетой он не заражается, отделавшись парой порезов, в отличие от парнишки, которого увозят прямиком в морг.
Шейн с завидным интересом изучает всё, что касается девиантов, и взрыва, и то ли из любопытства, то ли от скуки, то ли от очередной вспышки желания пойти наперекор семье, вводит себе зету добровольно, надеясь не сдохнуть в конвульсиях, как тот официант. Девица с синими волосами, что делится драгоценными каплями зараженной крови, меланхолично наблюдает за тем, как Шейна выворачивает наизнанку, и называет его психом. Шейн хрипло смеется, потому что уже сам не уверен, что знает кто он. Медицинский чип услужливо сообщает об уровне зеты в крови до того, как он начинает задумываться о последствиях. Последствия настигают его быстро, проявляясь двуликим даром, что в равной степени мог бы стать и проклятием. Когда Шейн осознает, что это из-за него у особо надоедливого приятеля в клубе кровь фонтаном хлещет из носа, становится почти что слишком поздно. Шейна колотит как героинового наркомана на попусках, и перед глазами мельтешат красные круги, когда он добирается до туалета, умудрившись не отключиться где-то по дороге и сблевывает съеденный полчаса назад ужин то ли в унитаз, то ли прямо на пол. Первое использование новой способности надолго оставляет металлический и соленый привкус крови во рту, который Шейн не может заглушить никаким алкоголем, и так и отключается, едва добравшись до постели.
Шейн смеется над превратностями судьбы, пославшей ему особый дар. Это не просто девиантность, не просто способность, это его путь и его испытание. Он снова на грани, только теперь грань между добром и злом равна грани между жизнью и смертью и тонка как никогда, потому что он в состоянии сломать её своими же руками. Но одновременно с этим он чувствует страх, тот который чувствуешь, стоя на вершине небоскреба, подпирающего небо, когда одно неверное движение может утащить тебя вниз. Он в состоянии заставить своих недругов захлебываться собственной кровью, заполняя ею их легкие, он в состоянии спасти кому-нибудь жизнь, если пожелает. Он как никогда чувствует свою силу и власть над этим городом, что вырос вместе с ним и стал столь же великим и могущественным. Шейн - Почти Король этого города, осталось только забрать свою корону.
ВАЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ
❖ Является одним из акционеров семейной корпорации Bridges Inc., но не участвует в делах фирмы по большей части из-за натянутых отношений с братом и сестрой, которые не воспринимают его всерьез, а его поведение пока не позволяет заручиться авторитетом в их глазах.
❖ Как представитель влиятельной и богатой семьи, получил достойное аристократов образование, навыки охоты и фехтования, и всевозможные почти аристократические привычки и манеры. Знает три языка – английский, французский и немецкий. Разбирается в искусстве и музыке. Умен и дипломатичен тогда, когда того требую обстоятельства.
❖ При этом как почти классический представитель золотой молодежи является завсегдатаем ночных заведений и частым героем газетных заголовков, употребляет алкоголь и наркотики. Много курит.
❖ В отличие от сестры не брезгует всеми прелестями технического прогресса, использует медицинский чип, носит линзы дополненной реальности и пользуется всеми прелестями системы умного дома, не утруждая себя лишними заботами.
Хейли уже и не помнит, когда последний раз ездила в автомобиле. У родителей была машина, но пользовались они ей очень редко, разъезжая на такси, а такси – это не твоя собственность, там нельзя было открывать окна и высовывать руки в окно. Ну, или можно было, но родители точно за это её бы не похвалили. Поэтому сейчас Хейли откровенно радуется, чуть ли не голову в окно высовывая, позволяя потокам ветра трепать её волосы и уносить всё волнующие её мысли куда-то вдаль. Она даже всерьез подумывает о том, чтобы попросить Дэйва научить её водить машину, хоть и не уверена, что это умение ей когда-либо пригодится.
А Дэйв - молодец. Хейли почти завороженно наблюдает за тем, насколько он уверен и непоколебим на пути к своей цели. Она уверена, что где-то там, в конце пути их ждёт нечто настолько серьезное и важное для него, что не удивилась бы, если бы он сказал, что сел сегодня за руль в первый раз в жизни. Хейли восхищается Дэйвом, хотя вряд ли когда-то ему об этом скажет. Он, конечно, иногда ведет себя как дурак, и с дисциплиной у него проблемы, но другого такого друга у неё никогда не было и не будет, это точно. Даже с Нейтом она не так близка, не смотря на то, что Нейт никогда не пытается втянуть её в сомнительные авантюры, иногда даже угрожающие её жизни и физическому здоровью. Но Дэйву она готова доверить даже свою жизнь, ведь она точно знает, не смотря ни на что, они семья, а значит, не позволят случиться чему-то плохому.
Когда Хейли смотрит на Дэйва, сосредоточившегося на дороге, она точно знает, что в голове у него что-то большее, чем простая поездка за город, и она рада, что она с ним сейчас, потому что отправляться навстречу своим воспоминаниям всегда лучше с кем-то, кто поможет тебе вынырнуть на поверхность, если ты начнёшь в них тонуть. Дэйв всегда делает это для Хейли, когда она начинает переживать из-за родителей и приемных семей, которым она не угодила, и она всегда готова сделать это для него. Разве не для этого нужны лучшие друзья?
- Ничего, я тебя тоже научу плакать в любой неудобной ситуации, когда это так уж необходимо. Только не думаю, что тебе это поможет, - Хейли улыбается и почти готова смеяться в голос.Когда они подъезжают к дому, то Хейли кажется, что она почти физически ощущает нарастающее напряжение, что вот-вот и оно стеной встанет, заставляя пробиваться сквозь него. Дэйв волнуется, Хейли это точно видит, но не решается что-то спросить. Это странно даже для неё, ведь вопросов у неё куча. Что это за дом? Чей он? Почему он заброшен? Это дом Дэйва?
Хейли осеняет этой мыслью как уколом в самое сердце. Она почти уверена, что права, когда он паркуется на подъездной дорожке как-то по-хозяйски, что ли, и когда осматривает дом так, как смотрят на того, кого очень давно не видел, и пытаются понять, насколько сильно он изменился. Она, конечно, не знает наверняка, но готова поклясться, что это дом семьи Уилер, хоть Дэйв и не говорит этого.
- Ну конечно, как будто у тебя когда-то была тысяча долларов, и ты не потратил её на сигареты, - бурчит Хейли с улыбкой, включая фонарик и направляя его на дом. Может быть она действительно не права, и это и правда дом каких-то знакомых Дэйва, что переехали, не удосужившись даже передать дом риэлторам. Впрочем, многие так делали, когда началась война, и ещё этот взрыв, он ведь совсем рядом произошел. – По-моему твои знакомые переехали. Хейли пытается шутить, но быстро понимает, что, возможно, не стоит. – В смысле, я хочу сказать… Тут вроде никого нет…
Она говорит неуверенно, смотрит постоянно на Дэйва, надеясь уловить хоть какую-то его реакцию, хоть какую-то эмоцию, но нависающие сумерки мешают рассмотреть даже то, что у неё под ногами. И уж точно не помогут рассмотреть Дэйва, который как специально не смотрит на Хейли, вот совсем, ни капельки.
Она проходит ближе к дому, передвигаясь по газону, что точно никто не подстригал уже очень давно и водит лучом фонаря по окнам, пытаясь что-то разглядеть. Если в доме кто-то и есть, то он должен был слышать, как они подъезжали, но внутри не видно и не слышно абсолютно ничего. Хейли останавливается возле одного из окон, подобраться к которому не мешает разросшаяся тут и там трава и ветки кустарников, и прикладывает ладони к стеклу, пытаясь рассмотреть хоть что-то.Дом абсолютно точно заброшен, и тут точно давно никого не было. По крайне мере насколько Хейли может судить о таком. Она не знает, зачем Дэйв приехал сюда, и уж точно не хочет расстраивать его или просить уехать, хотя ей и откровенно не по себе. Если это правда дом Дэйва, то может быть он хотел забрать какие-то свои вещи или вещи Ады, или надеялся, что Шеннон где-то здесь, и он может её тут встретить.
Хейли становится понятно, почему он так стремился сбежать из интерната любой ценой, почему не хотел брать её с собой, почему был таким взволнованным. Если бы Хейли решилась пойти к дому, в котором когда-то жила с родителями, и который сейчас принадлежит какой-то семье с двумя детьми и собакой, то тоже не захотела бы, чтобы кто-то пошел с ней. Ну, может быть только Дэйв. Перед ним ей не стыдно было бы и разреветься, глядя как чужая семья устраивает барбекю на когда-то её газоне.
- Надо как-то внутрь попасть, - говорит Хейли, всё ещё прислоняясь к окну и разглядывая пустую кухню. Глядя на абсолютно пустой стол и пустые стулья, которыми явно никто уже давно не пользовался, она искренне надеется, что это чей-то чужой дом, потому что подобных испытаний для Дэйва она точно не хочет. Это будет слишком тяжело. – Может твои знакомые тебе ключи оставили? Дэйв?